«Последний рай» Проект фотографа Екатерины Севрук, финалистки премии Leica Oskar Barnack Award 2017, съемка среднеформатной камерой Leica S.

Екатерина Севрук родилась в России, в настоящее время живет и работает в Берлине. В 2017 году она стала финалисткой премии Leica Oskar Barnack Award, представив на конкурс серию «Чужим сюда пришел я». Идеей для создания этого проекта стали работы живописцев и поэтов немецкого движения романтизма, а диплом по истории искусств в значительной степени повлиял на ее концептуальный подход к фотографии. Как утверждает сама Екатерина, на создание серии «Последний рай» ее вдохновили религиозные картины XVII века. Этот проект отражает образ художника, снова и снова меняющего направление своих сюжетов во время творческого процесса. Серия «Чужим сюда пришел я» была посвящена африканским беженцам, ищущим убежища среди захватывающих пейзажей австрийского Зальцкаммергута. Образами серии «Последний рай» являются чучела животных из европейских музеев естествознания, декорированные экзотическими цветами и сфотографированные на фоне яркого студийного фона. На этот раз Екатерина Севрук в качестве технического решения использовала камеру и оптику системы Leica S. Представляем вашему вниманию перевод интервью с фотографом, оригинал беседы опубликован в немецком блоге The Leica Camera Blog.

Вы родились в России и учились в Neue Schule für Fotografie – Новая школа фотографии – в Берлине. Как вы впервые открыли для себя страсть к фотографии?

Меня вдохновили возможности визуального искусства – в особенности живописи, которой я занималась я с детства. Мой отец, Сергей Севрук, был военным фотокорреспондентом. Для меня большая честь работать с фотокамерй, как и он.

Вы были финалисткой премии Leica Oskar Barnack Award в 2017 году с серией «Чужим сюда пришел я». Этот проект позаимствовал эстетические особенности немецкого романтизма, а также характеризуется определенными отсылкам к изобразительному искусству начала XIX века. Откуда это влияние? И что послужило вдохновением для создания серии «Последний рай»?

Мой диплом по истории искусства повлиял на заимствование мотивов известных произведений в моих проектах. Я использовала сюжеты религиозных картин XVII века, особенно Рубенса, на которых изображались святые и мученики, окруженные цветами.

Какая концепция серии «Последний рай»? Что вы хотели выразить этим проектом?

Я хотела обратить внимание на разрушение природы нашей планеты. Представленные экспонаты чучел являются метафорами уничтожения природы, которое мы пытаемся игнорировать, чтобы продолжать беззаботно жить в нашем замечательном европейском раю.


Как вы узнавали о выставках экспонатов чучел, которые стали в итоге объектами фотосъемки? И как вам работалось с этими довольно уникальными объектами?

Я связывалась с различными музеями: Музеями естествознания Дублина и Вены, а также «Домом природы» / Haus der Natur в Зальцбурге. К счастью, все три учреждения согласились сотрудничать со мной. Я провела больше всего времени в Зальцбурге и очень благодарна за содействие персоналу. Доступ к хранилищам закрыт для большинства «обычных» людей, и работа с этими ценными экспонатами была уникальным опытом для меня. Таксидермия в настоящее время может рассматриваться как довольно необычное явление, в то время как выставление на показ мертвых животных напоминает трофейную охоту. Можно также утверждать, что животные представляют собой своего рода «мертвый зоопарк».

Насколько вы были осведомлены об этих негативных ассоциациях? И как вам удалось изменить способ представления подобных экспонатов?

На мой взгляд, эти негативные ассоциации устарели, потому что охота, единственной целью которой является получение экземпляров, в настоящее время запрещена в большинстве стран. Музеи обычно получают их из зоопарков, когда животные умирают, или при конфискации незаконных трофеев на таможне. Я использовала чучела животных в качестве главных персонажей моих фотографий, «вырывая» их из музейного контекста и помещая в инсталляции «райского сада». Они изображались как обитатели «последнего рая».


Цвет в этом проекте является ключевой особенностью. Несмотря на находящиеся под угрозой исчезновения виды этих животных в дикой природе и ощущение утраты, которое окружает мертвых животных, ваше использование яркого оживленного цвета дарит изображениям позитивные ощущения. Почему Вы выбрали такие красочные фоны и яркие цветы?

На этот вопрос есть несколько ответов. Яркие, насыщенные цвета используются в природе преимущественно ядовитыми животными, чтобы предупреждать потенциальных врагов об опасности, и безвредными животными, которые прикидываются ядовитыми за счет мимикрии. Исторически, и с точки зрения культуры, цвета имеют для нас символическое значение: красный — цвет крови, энергии и опасности, а зеленый символизирует жизнь и природу. Иконография цвета, на которой я не хочу подробно акцентировать внимание в этом интервью, важна также и в религиозной живописи.

Использование цветов для украшения мертвых — обычная практика во всем мире. В какой степени Вы подразумевали в инсталляциях этот погребальный обычай? Вы пытались облагородить смерть животных таким образом?

Наиболее уместно здесь будет привести цитату из «Волшебной горы» Томаса Манна: «Если бы их проанализировать и заключить в слова, то эти впечатления можно было бы выразить примерно так. Со смертью для него соединялось благоговейное чувство чего-то глубокого, скорбного и прекрасного, то есть духовного, и вместе с тем ощущение чего-то совершенно противоположного, очень материального, очень плотского, о чем никак не скажешь, что оно прекрасно, глубоко, вызывает благоговение или хотя бы скорбь. Торжественно-духовное было выражено в пышном убранстве тела, в роскошных цветах, в пучках пальмовых ветвей, как известно символизирующих мир божественный, и еще яснее в распятии, лежавшем между мертвых пальцев того, кто был когда-то его дедом, в благословляющем Спасителе Торвальдсена, поставленном в головах покойника, и в канделябрах, которые высились по обе стороны гроба и сейчас тоже выглядели как-то по-церковному. Более точный и утешительный смысл всех этих предметов состоял, очевидно, в том, что дед окончательно возвратился к своему подлинному и истинному облику. Но, кроме того, все они, как заметил маленький Ганс Касторп, хотя не хотел в этом признаться, – особенно груды цветов и, главное, туберозы, которых было больше всего, – имели и другой смысл, другую, более практическую цель, а именно: приукрасить, заглушить или не допустить до сознания мысль о том другом, что таила в себе смерть и что не было ни прекрасным, ни даже скорбным, а скорее чем-то почти непристойным, низменно телесным».

 
Благодаря созданию постановки животных во время процесса таксидермии, а также благодаря вашей собственной постановке, они приобретают почти человекоподобные признаки. У вас появились какие-то чувства к экспонатам при работе с ними?

Конечно. Меня восхищала красота экспонатов, высокое мастерство таксидермистов, которые их создали, давая им «вторую жизнь».

Какое из этих изображений является вашим любимым? И почему?

Горилла Кинг-Конг, потому что было очень сложно создать инсталляцию с этим тяжелым и большим – около трех метров в высоту – экземпляром. Горилла, таксидермированная в 1930-х годах, отличается своей антропоморфной позой — позой сильного человека.


Вы сняли эту серию с помощью Leica S, которая известна как высокопроизводительная профессиональная студийная среднеформатная камера. Какие настройки вы использовали для получения таких изображений?

Я использовала объектив Leica Summarit-S 70 mm f/2.5 ASPH. CS (эквивалент объектива 50 мм для полнокадровых
камер). Это мой любимый объектив. Я создала студии в складских помещениях, использовала портретное освещение и длительные экспозиции.

Какие, на ваш взгляд, преимущества съемки с Leica S?

Leica S — один из лучших инструментов для создания фотографий, сравнимый с Rolls Royce в мире автомобилей. С этой камерой всегда можно быть уверенным, что все сделанные фотографии идеальны и совершенны. При работе с идеальными данными вы не беспокоитесь о возможных неудачах, вы не беспокоитесь о том, сможет ли камера сделать хорошее изображение. Вы можете сосредоточиться на творческом процессе.

Сколько послесъемочных работ было по редактированию этих изображений?

Немного. Я в основном делала цвета изображений более насыщенными. Было важно создать «ядовитый зеленый» цвет; и камеры среднего формата, такие как Leica S, делают его возможным.

Над какими проектами вы сейчас работаете? Что нам следует ожидать от вас в будущем?

Мой следующий проект будет «Andere Städte, andere Räume» – «Другие города, другие комнаты», посвященный жизни женщин-иммигрантов первого и второго поколений и влияния диаспор на жизнь женщин в современном европейском обществе. Я также планирую съемку проекта в центральной Германии, который освещает тему бывшего Железного занавеса, границы между капиталистическим и социалистическим мирами.

Какой совет вы можете дать своим коллегам-фотографам?

Рискуйте!

Благодарим Екатерину Севрук за предоставленный материал, желаем вдохновения и творческих успехов!

(Visited 106 times, 1 visits today)



Оставить комментарий