«Вначале был Тарасевич» О своем наставнике и старшем товарище Всеволоде Сергеевиче Тарасевиче вспоминает Александр Гращенков, фоторепортер советского информационного агентства АПН с 1975 по 1991 год.

Выставка «Всеволод Тарасевич. Ретроспектива» открылась первой в рамках XII международного месяца фотографии «Фотобиеннале 2018» в Москве. Это событие, к которому московский Мультимедиа Арт Музей шел 18 лет. В экспозиции представлен творческий период 1940-1970-х годов классика российской фотографии, которого смело можно поставить в один ряд с великими основоположниками гуманистической фотографии: Анри Картье-Брессоном, Робером Дуано, Марком Рибу. Основы стиля и мировоззрения мастера сформировались в военные годы, позже Всеволод Тарасевич стал главным выразителем «оттепели» 1960-х годов. О своем наставнике и старшем товарище вспоминает Александр Гращенков, фоторепортер Агентства печати «Новости» (АПН) с 1975 по 1991 год.

«Некоторые фотографии, представленные на выставке Всеволода Тарасевича в МАММ, я увидел впервые. Возможно, они существовали до сих пор только в негативах, в отличие от тех снимков, что давно стали классикой советской фотожурналистики и экспонируются здесь же. Наверное, эти негативы так бы и истлели где-нибудь на антресолях или в гаражах, как это часто бывает, если бы их не спасла двадцать лет назад Ольга Свиблова, директор МДФ. Вместе с куратором выставки Анной Зайцевой и коллективом сотрудников была проделана кропотливая работа по превращению груды фотоматериалов в музейный арт-объект, имеющий важное значение для истории фотографии.


В середине 1970-х, когда я только начал работать в АПН, Всеволод Сергеевич „паренька приметил“ и взял под свое крыло. Он никого ничему не учил, но сам готов был учиться у всех, жадно хватаясь за любой свежий взгляд, необычное решение. На собраниях творческих секций и худсоветах АПН московские фотожурналисты всегда трепетно ждали пламенных выступлений Тарасевича. Часто от его слова зависели триумф или поражение автора. Он бескомпромиссно и прилюдно ставил жесткие оценки работам корифеев фотографии и искренне радовался успеху „молодых дарований“. Он был неподкупен, а его придирчивый анализ всегда был искренним. 

Всеволод Тарасевич добился высот в постановочной фотографии. Статичный стиль, продиктованный громоздкой аппаратурой с широкоформатной пленкой, преобладал в то время в редакциях и был привычен для советской публики. Но Тарасевич может быть самый первый из мастеров учуял свежий свободный ветерок репортажной фотографии. Весенний аромат хрущевской оттепели, видимо, вскружил ему голову. Со всей своей необузданной энергией Всеволод Сергеевич фанатично принял „новую веру“ и стал ее ярым проповедником.

Символом этой веры стал узкопленочный фотоаппарат Leica с объективом 35 или 50 мм. Габариты и качество изображения легендарной камеры изменили сознание фотографов.

Динамичный, иногда даже смазанный кадр, раскованная композиция — все то, что раньше считалось браком, становилось теперь художественной нормой и приветствовалось редакторами. Но инерция старой школы еще преобладала… Однако в западном мире вовсю господствовала репортажная фотография в стиле агентства „Магнум“. Редакторы АПН работали на международном рынке и благосклонно относились к „буржуазным тенденциям“ в работах Всеволода Тарасевича. В репортажном авангарде все ярче проявляли себя и другие фотомастера: Макс Альперт, Валерий Шустов, Юрий Абрамочкин, Дмитрий Донской, Олег Макаров, Лев Устинов, позже Владимир Семин, Владимир Вяткин и другие.

Учиться Тарасевичу было не у кого, посмотреть фотографии западных коллег тогда было почти невозможно. Даже в АПН не было доступа к западным журналам. Фотографии Анри Картье-Брессона Москва впервые увидела в 1972 году на выставке „Лицо Франции“. Как вспоминал сам Тарасевич: „Перестройка шла медленно. Говоря о себе, должен признаться, что в какой-то период я оказался солдатом без оружия. Снимать, как прежде, уже не мог, а как хотелось — еще не умел“.


Где Всеволод Сергеевич подхватил бациллу свободного творческого куража не знаю, но в свое рабочее состояние на фотосъемке он входил всеми фибрами души. Как-то сказал мне: „Заряжаюсь от солнца, принюхиваюсь к запахам, как дикий охотник стараюсь понять, где прячется фазан, рука на спусковом крючке… Все-таки повезло нам с профессией: не просто работаем, а наслаждаемся охотой, получаем кайф, но ведь нам еще за это и деньги платят“.

В следующем году исполняется сто лет со дня рождения Всеволода Сергеевича Тарасевича».


Благодарим автора за предоставленный материал. В публикации использованы фотографии Всеволода Тарасевича из собрания МАММ.

(Visited 414 times, 1 visits today)



Оставить комментарий