Январь 6, 2012

Интервью с Алексеем Мякишевым. Первая часть

Уроженец Вятки Алексей Мякишев с самого раннего возраста считает фотографию одним из главных способов субъективного познания мира. По мнению фотографа, она не только фиксирует и преломляет все то, что нас окружает, но и рассказывает о скрытом и неочевидном внутри нас самих. Мякишев — один из немногих востребованных в Европе русских авторов, показывающий образы глубинки светлыми и оптимистичными. Как ему это удается, как из «Зенита» сделать первый профессиональный фотоаппарат, почему в отдаленных уголках легче увидеть течение жизни, а также где были сделаны его лучшие фотографии – об этом и не только Алексей рассказал в интервью нашему блогу.

Кировская область, 2004. Алексей Мякишев

Как вы начали заниматься фотографией?

Это случилось еще в Советском Союзе, я был школьником, учился в седьмом классе. Нас всех обязывали ходить в кружки и секции. Тогда я серьезно занимался футболом, но почему-то постоянно сидел в запасе, на поле меня выпускали редко, и я жутко обижался. Однажды к нам в школу пришел преподаватель фотокружка — предлагал всем желающим заняться фотографией. Мой друг Алексей практически силой меня затащил в фотокружок. Я сразу бросил футбол, за что мальчишки с нашего двора от меня отвернулись, т. к. мы играли в одной команде. Занятие в фотокружке перевернуло мою юношескую жизнь. Я научился проявлять пленки, печатать фотографии. В то беззаботное время моя бабушка подарила мне «Зенит-11», и я всерьез увлекся фотографией. Мой первый учитель фотографии Владимир Александрович Лимонов сразу приметил меня и всячески стимулировал дальше заниматься фотографией. Уже тогда наш фотокружок перерос в фотостудию городского Дворца пионеров, и она гремела на весь город. Мы почти каждый месяц устраивали фотовыставки.
Тогда детское увлечение фотографией для меня было способом открывать новый мир. Я снимал все подряд: друзей, бабушку, фонарь за окном, цветы на столе в лучах солнца. Камера для меня была способом познания мира, того мира, который был скрыт от посторонних глаз. А я мог этот мир для себя открыть.
Позже, когда просто увлечение переросло в профессию, я с теплотой вспоминал эти детские фотографии. К сожалению, у меня их сохранилось немного.

Нагорный Карабах, 2011. Алексей Мякишев

Когда вы впервые осознали необходимость приобретения профессиональной фототехники?

Прекрасно помню этот момент. Я родом из провинциального города, тем более это был 1991 год. Пришел из армии и твердо решил работать фотокорреспондентом. Я устроился в новую газету «Выбор», но на тот момент у меня был только «Зенит-11». Мой коллега Сережа Дубровин посоветовал мне обклеить внутреннюю поверхность шахты зеркала бархатом, чтобы не было нежелательных отражений. Это и стало моей первой профессиональной камерой, а импортная «зеркалка» была мечтой любого фотографа в то время. Позже я на первый свой заграничный гонорар купил «Минолту Х-300», а затем мои друзья из Германии подарили мне пару «никонов» с набором объективов. Это было счастье — работать нормальной техникой. Позже и редакции разбогатели и выдали мне профессиональные камеры.

Когда вас впервые заинтересовала Leica?

Я уже жил в Москве, работал в газете «Коммерсантъ». В основном для репортерской работы использовал большие, «скорострельные» камеры. Но меня всегда тянуло к более интимному характеру съемки, и тогда я начал задумываться о маленькой камере. Как-то однажды зашел в комиссионный магазин на Мосфильмовской и увидел на прилавке Leica M4. По сегодняшним меркам она стоила какие-то смешные деньги, и я решил попробовать. Камера была без объектива, и какое-то время она у меня лежала в ящике. Я еще довольно долго не мог привыкнуть к ее видоискателю. Мне казалось, что я в него ничего не вижу. Но постепенно настолько влюбился в эту камеру, что практически не выпускал ее из рук. И у меня стали получаться совсем другие фотографии.

Кировская область, Кукушка, 2011. Алексей Мякишев

Кто оказал на вас наибольшее влияние и кого вы можете назвать своими учителями?

В середине 90-х я уже активно снимал. Тогда интернет только начал развиваться, и у меня был визуальный голод. Я общался с художниками, поэтами, музыкантами. Вообще в Вятке в то время царила удивительная творческая атмосфера. Так вот, как ни странно, на меня большее влияние произвели импрессионисты. Я приходил в библиотеку, сметал все альбомы по искусству и часами мог сидеть и листать. Особенно меня поразил Эдгар Дега, его картины удивительно фотографичны. Позже я познакомился с творчеством великого русского фотографа-пиктореалиста Сергея Лобовикова. Его сцены из крестьянской жизни были наполнены удивительной простотой сюжета, но при этом имели глубокое внутреннее содержание. Перелом в моих поисках произошел, когда я познакомился с творчеством Анри-Картье Брессона и Роберта Франка. Пожалуй, эти фотографы произвели на меня самое сильное впечатление. И мне сейчас трудно сказать, кто на меня больше повлиял. Мои учителя — это жизнь, в которую я окунаюсь каждый день, это те люди, которые меня окружают, это небо, солнце, деревья, трава.

Кировская область, Советск, 2006. Алексей Мякишев

Многие ваши проекты и серии посвящены религии. Когда вы впервые обратились к теме веры? Почему она важна для вас?

У меня есть одна большая тема, касающаяся непосредственно религии, которую я снимаю больше 15 лет — это Великорецкий Крестный ход. Впервые я узнал об этом событии в 1993 году, и в том же году первый раз пошел вместе с паломниками в путь. Тогда меня интересовал фотографический аспект. Люди идут больше сотни километров пешком, спят где придется. Первый раз я вообще не понимал, для чего я снимаю, и куда буду использовать эти фотографии.Тогда я снял всего одну пленку, это были не очень удачные кадры. На следующий год я познакомился с удивительным фотографом Георгием Колосовым, который во многом дал мне возможность по-другому взглянуть на все это. Из года в год я стал более осознанно снимать это событие. Вообще Великорецкий Крестный ход фотографировала масса прекрасных фотографов. Среди них Владимир Семин, Валерий Щеколдин, Юрий Козырев, Николай Игнатьев, Аббас, Лари Тауэл и многие другие.
Со временем у меня копился материал, и каждый год получались разные фотографии. Это одна из тем, которую можно снимать вечно. Понимание, насколько важна для меня эта история, пришло не сразу.Так получилось, что после очередного Крестного хода, я крестился, и сын мой был тоже крещен в реке Великой, поэтому с того момента я хожу в этот путь не только как фотограф, но и как паломник. И мне кажется, я стал свободней, снимая эту тему. Я ответил себе на многие вопросы, которые меня волновали. Через фотографию я много что понимаю и узнаю.

Вятка-Великорецкое, 2009. Алексей Мякишев

Что в повседневной жизни может вас вдохновить?

Я обожаю пограничные состояния в природе или во взаимоотношениях между людьми. Я могу получать удовольствие от наступающей грозы или от дождя, который льется в солнечный день, или от инея на кустах. Мне нравится все, в чем есть гармония жизни или дыхание жизни. Удивительно другое, что фотография передает эти состояния совсем не так, как я их вижу. Мне важно запечатлеть эту гармонию, поймать это дыхание, которое ускользает. И еще мне нравятся искренние люди, в которых нет фальши, они естественны в своих действиях и мыслях. Такие люди могут быть предметом вдохновения.

Фотография должна идти от головы или от сердца?

Это основной вопрос, который меня сейчас волнует. Современные тенденции в фотографии, увы, сейчас не очень радуют меня. Появилось много молодых ребят, которые зачастую копируют западных фотографов. Это очень бросается в глаза, особенно если речь идет о так называемых „проектах“. Мои слова могут походить на брюзжание старика: «Вот уж эта молодежь!» Но по-настоящему искренняя фотография получается у избранных. Там, где в фотографию вложена и душа, и сердце, это сразу чувствуется. Но подмена понятий сейчас — это тренд. Для меня наступило удивительное время, когда можно расслабиться и заниматься той фотографией, которая мне нравится, не оглядываясь и не смотря по сторонам.

Вятка-Великорецкое, 2005. Алексей Мякишев

Когда вы понимаете, что вы завершили работу над фотосерией? Это происходит во время съемки или в процессе печати и компоновки фотографий?

Это сложный длительный процесс. Во время съемки я не могу знать, что у меня получится в итоге. Как правило, это происходит во время отбора и просмотра негативов. Порой нужно несколько лет, чтобы что-то сложилось. Года три назад я разобрал свой архив до 1999 года и понял, что из этого что-то можно сложить. И вообще так сложилось, что я не делаю контрольные отпечатки, а выбираю фотографию, смотря негатив на просвет, потом сканирую. Компьютер сильно облегчил процесс отбора. Кода я вижу, что история обретает некую форму-рассказ, я печатаю фотографии в формате 30х40. Если честно, у меня нет ни одной завершенной истории. Все мои истории можно снимать вечно, и поэтому коробки с фотографиями и негативами начинают постепенно заполнять мое жизненное пространство.

Какие модели камер Leica и какие объективы вы используете и почему?

Сейчас я снимаю на Leica M7. Это замечательная камера с современным электронным затвором. Она очень тихая, и у нее есть автомат выдержки, что в каких-то ситуациях очень удобно. Основной мой объектив, который я использую чаще всего — 35 мм. Еще у меня есть объектив 50 мм, но его я использую реже. Это те фокусные расстояния, которые оптимально подходят для моих сюжетов. А мои сюжеты — это в основном люди в различных ситуациях.

Вятка, 1996. Алексей Мякишев